АНТИКАПИТАЛИЗМ-2005: К ПРОБЛЕМЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ВЫСКАЗЫВАНИЯ
Наталья Агнищенко



      Левый марш «Антикапитализм-2005» проходил в Киеве 24 сентября этого года. Марш собрал молодых (в основном) активистов со «всея Украины» и не только. Желая приобщиться к опыту товарищей в борьбе с капитализмом, я участвовала в этой акции как корреспондент нашего гендерного центра. Сразу скажу, что впечатления получились сильные и положительные, а вопросы в голове поднялись старые и сложные.
      Историческая справка. Марш «Антикапитализм» ежегодно проводится в России с 2001 года. Изначально он был придуман как марш молодых «сталинистов», первичные участники - Авангард красной молодёжи (АКМ). [Вполне логичная, хотя и парадоксальная ситуация: постсоветская протестующая оболваниванию молодежь использует для своих шествий в большинстве случаев советскую символику, не задумываясь о том, что в том государстве возможности высказаться у них явно не случилось бы]. На второй год к ним присоединились другие «сталинисты», разные левые и Национал-большевистская партия (НБП). В 2003 году было уже два «Антикапитализма»: один с участием НБП и второй с участием всех левых (включая тот же АКМ) кроме НБП. Таким образом, к идее «антикапитализма» прибавился антифашизм.

      Украинцы решили в этом году провести в Киеве марш второго типа: к участию приглашались различные молодежные левые группы и организации левых партий, исключая НБП. В результате в марше приняли участие ЛКСМУ, молодежное объединение «Че Гевара», «Левая Инициатива», Украинская социал-демократическая молодежь, Социалистический конгресс молодежи, «Рабочее сопротивление», Украинский коммунистический рабочий союз, а также российские молодежные движения СКМ и КМ. Они прошли по центральным улицам Киева от станции метро «Арсенальная» до Контрактовой площади под лозунгами: «Долой капитализм!», «Нет политическим преследованиям!», «За национализацию без реприватизации!», «Настоящая революция еще впереди!», «Украина - не товар!», «Нет рабскому кодексу труда!». К акции по своей воле присоединились НБП и «Братство». В течение марша они два раза провоцировали стычки с левыми. Оба раза ребята из «Левой инициативы» давали им отпор. Перед концертом со сцены было сказано, что фашистам не место на этом мероприятии и попросили НБП и «Братство» удалиться. Не обошлось без участия ОМОНа, но всё закончилось довольно мирно и идея украинского антифашистского «антикапитализма» утвердилась.

      Первое сильное впечатление, которое у меня сложилось на марше – это «я участвую в политическом высказывании». Не так уж часто доводится это делать – и не встречать никакого сопротивления со стороны «власть имущих» (после «оранжевой» революции украинские власти сохраняют идею «победившего народа», а потому любое политическое высказывание на сегодняшний день здесь требует для своей легитимации только предварительной регистрации в исполкоме). Но что такое политическое высказывание? Возможно, масло масленое. Говоря о высказывании, на мой взгляд, мы поднимаем проблему личности: личность формируется только при высказывании своей позиции, что является социальным действием и всегда связано с политикой. Политика в самом простом виде – это жизнь городской площади, на которой можно высказаться. Политика - повседневность, складывающаяся из действий каждого из нас – действий коммуникативных, экономических, политических, культурных. Политическая активность или пассивность – это факт повседневности рядовых граждан и фактор, эту повседневность определяющий. Не абстрактная «власть» — «обычные» люди осуществляют контроль над доступом к ресурсам и политико-половым разделением труда. Это их — и наше право/обязанность. Активное участие в политическом процессе граждан - единственное условие изменения сложившейся системы социального и политического неравенства, базирующейся на изоляции публичной и частной жизни. Личное есть политическое – вот мост между публичным и приватным в том случае, когда и личное и политическое понимается как активная социальная позиция. На мой взгляд, в советском опыте проблема заключалась в том, что «личное» было маргинальным элементом, а «политическое» — принудительным.

      Левое движение в постсоветских странах набирает обороты и привлекает все больше молодежи, неудовлетворенной положением дел и понимающей, что у нее, в общем-то, мало шансов на достойное человеческое существование. Развитию этого молодежного движения есть очевидное объяснение: разница в образе жизни верхушки и основной массы населения, живущей на грани бедности и нищеты, бросается в глаза и заставляет задумываться.

      Неужели жизнь – это нудная работа в офисе или на заводе, диван вечером и пиво по выходным? Каторга, которую ты ненавидишь и одновременно боишься потерять.

      Миллионы людей понимают: дальнейшее господство капитализма – прямой путь к гибели человечества. То, что мы только начинаем, давно стало обычным для улиц всех континентов – гласит манифест акции Ц»Антикапитализм-2005» .
      Миллионы людей в Америке и Европе выходят «из чуланов» на путь противостояния, - как системе безличной эксплуатации труда, так и агрессии «фашиствующих» политических сил - используя перформативное высказывание уличной акции. Для левой украинской молодежи состоялся первый такой опыт. «Данный марш в основном является смотром сил левых организаций: сколько людей, сколько организаций реально выступает против капитализма и его неолиберальной программы, которая нам навязывается», - охарактеризовал цели акции один из готовивших ее активистов. - «Сейчас в Украине существует как бы противостояние между президентом Ющенко и его экс-премьером Юлией Тимошенко и всякая политическая деятельность рассматривается в виде этой альтернативы. Ты либо за того, либо за того. Таковая альтернатива с нашей точки зрения является ложной, поскольку речь идет в основном только о борьбе каких-то бизнес-кланов и их интересов. Этот марш является первой пусть какой-то робкой попыткой вырвать борьбу из этого контекста и противопоставить ему какой-то демократический классовый контекст».

       «Демократический классовый контекст» предполагал, как я убедилась, в том числе и привлечение феминистских идей, ведь феминизм – один из традиционных козырей марксизма. В подготовленном к акции газетном выпуске была помещена статья с «программными» феминистскими тезисами под характерным названием «Из разговора двоих девушек…» .

      Начало текста игровое: девушка-фотограф говорит о том, что и она сама, и фотографируемые ею женщины осознают - за красивыми картинками с их изображениями общество скрывает «мрачную действительность» домашнего рабства. Рабства, которое, очевидно, не может быть отменено юридически, но исчезнет только после коренных изменений в экономике и организации общества…. Этот текст, претендующий на разговор протестующих женщин, похож на школьное сочинение на заданную тему, что оказалось недалеко от истины. Во время акции я познакомилась с авторами статьи - разговор с девушками ограничился констатацией факта: да, мероприятие нравится, будем и дальше продолжать в том же духе. С обеих сторон остро чувствовалось отсутствие как такового языка разговора о специфике женской политической активности. В общем, инициатива феминистского выступления шла явно не от молоденьких девчонок. Инициатором текста был лидер группы «Левая инициатива», с легкостью давший мне интервью по гендерным вопросам. «Традиционно Советский союз с точки зрения гендерной проблематики был очень консервативным государством. [Я цитирую дословно моего собеседника. – Н.А.] Неслучайно риторика советских руководителей была сравнима с риторикой ультраконсервативной республиканской партии Рональда Рейгана. Советские руководители, как и Рейган, говорили много о традиционных семейных ценностях, традиционных как бы мы сейчас сказали гендерных ролях в обществе, и соответственно нет традиций участия женщин в массовых политических акциях и вообще в политике. К сожалению, постсоветское наследие у нас далеко не исчезло. Более того, у нас постсоветские руководители в большинстве случаев выступают за традиционные семейные ценности и всю прочую ерунду, которая закрепляет закабаление женщин. И, к сожалению, в большинстве случаев эта пропаганда является действенной и успешной. Из моего личного опыта: большинство женщин, с которыми я общаюсь и предлагаю участвовать в акциях, не только каких-то левых, но и общедемократических, или даже объясняю, предлагаю просто за их свободу, что само по себе является достаточно парадоксальной ситуацией: я мужчина должен как-то выводить на их борьбу, мне обычно объясняют, что это все хорошо теоретически, но надо еще убрать в квартире, там, обслужить мужа, заняться ребенком, и поэтому на борьбу времени не остается. К сожалению, с моей точки зрения, до тех пор, пока такая точка зрения будет доминировать, участие женщин будет минимальным».

      Кажется, с этим трудно не согласиться - наследие социализма обуславливает специфику политической активности воспитанных им женщин. Являясь отдельной социальной группой, чье освобождение провозглашено одной из государственных задач и вменено в дискурсивную обязанность, мы дважды лишены права собственного политического высказывания. Женщины стран бывшего соцлагеря не отличаются от своих сестер из капиталистических государств в предназначении выполнять неоплачиваемый труд по обеспечению жизнедеятельности семьи. Это положение хорошо иллюстрируют слова Рэндала Коллинза: «В совместной экономике домашнего хозяйства муж прикладывает свой труд за пределами дома и приносит деньги, которые вкладывает в различные предметы домашнего обихода. Они представляют в основном «сырье», и жена своим трудом превращает их в продукты потребления. Более того, эта модель сохраняется, даже если жена работает… Поэтому экономика домашнего хозяйства может быть описана как экономика господства (доминирования) по признаку пола» . Женский домашний неоплачиваемый труд воспроизводит с минимальными затратами рабочую силу, обеспечивающую прибавочную стоимость, на которой базируется любой капитализм, в том числе и государственный «социалистический».

      Устранение политико-полового неравенства, как правило, предполагает в качестве своей предпосылки осознание наличия этого неравенства, которое, в свою очередь, влечет за собой «абсолютную концептуальную переоценку социального устройства» писала Моника Виттиг («Женщиной не рождаются» ). «Угнетаемый женский класс» не существует в речевом политическом пространстве социализма как таковой. Во многом это обусловлено традицией взаимоотношений феминизма и марксизма, которые всегда были сложны и, по оценкам таких феминистских исследователей, как Хайди Хартман , Корнелия Клингер и др., напоминают «несчастливый брак». Образ брака возник неслучайно: поскольку сами женщины не мыслятся в патриархатном обществе как самостоятельные субъекты, а рассматриваются только в плане принадлежности статусному мужчине, то и женское движение подверглось такой же символической дискриминации. Как отмечает Клингер, «если на уровне соотношения символического и реального «женщина не существует», говоря словами Лакана, то точно также и понятие «феминизм» не может быть выражено в рамках существующей социо-культурной парадигмы» .

      Марксисты и социалисты, всемерно подчеркивающие первостепенную важность освобождения женщины (основной их тезис: положение женщины в обществе должно служить мерой всеобщей эмансипации), интегрировали проблему угнетения женщин в список проблем, являющихся следствием эксплуатации пролетариата и, соответственно, рассматривали сформированную систему собственности на средства производства вне политэкономического соотношения полов. Хайди Хартман сравнивала такое положение дел с английским взглядом на брак: марксизм и феминизм есть одно целое, и это целое есть марксизм. Этот взгляд до сих пор бытует среди «постсоветских левых», как будто за сто лет ничего не произошло, - видимо, на это есть свои причины. Как отмечает Моника Виттиг в эссе «Женщиной не рождаются», «для женщин марксизм имел два последствия. Он не позволил им осознать себя как класс, а, следовательно, сформировать себя как класс, оставив отношения «мужчины/женщины за рамками общественного устройства, и превратив их в естественные, природные отношения, несомненно, единственно «естественные» для марксистов, попутно с отношениями между матерями и детьми, и упрятав классовый конфликт между мужчинами и женщинами за положение о естественном разделении труда (Немецкая идеология). <…> для марксистов женщины либо принадлежат к классу буржуазии, либо к классу пролетариата, другими словами, мужчинам этих классов» .

      Консервативная марксистская традиция сохраняется на постсоветском пространстве нетронутой: со стороны женщин отсутствует громкий протест. «До тех пор, пока не возник протест, жестокая реальность противостояния и политический смысл различия не проявлены» . Как могут заговорить те, кому предписано выполнять великую, но молчаливую роль Материнства и Красоты? Очевидно, необходимо выйти из-под гипноза «женского предназначения» и «женской сути», щебетом о которой заполнены все издания, предназначенные для женщин. «Мы должны осознать необходимость достичь субъективности через отказ многими из нас от мифа «Женщина» (мифа о женщине, являющегося всего лишь силками, связавшими нас вместе)» . «Наше выживание требует, чтобы мы отдали все свои силы разрушению класса женщин, внутри которого мужчины присваивают женщин. Это можно сделать только через разрушение гетеросексуальности как социальной системы, которая построена на угнетении женщин мужчинами, и которая создает доктрину различия между полами для оправдания различия этого угнетения» .

      Вот такие радикальные выводы напрашиваются и у меня после осмысления веселого массового украинского мероприятия по борьбе с капитализмом. Но тогда, если марксисты выступают за освобождение женщин от домашней работы в пользу политической активности, они должны не вкладывать в женские уста прогрессистские призывы, а придти на кухню и заменить их там, реально освободив время для участия в акции. Ведь марши проводятся в пространстве публичного, на них нужно потратить время, выйти из дома, оставив там несделанную работу. Если женщины выйдут на марши – кто придет домой, чтобы заменить их?

      Антикапиталистические марши необходимы. Перформанс, вписывающий наше социальное тело в политический язык – это один из путей личного политического высказывания, практике которого нужно учиться. На улицы должны выйти те, кто знает ужас системы на собственной шкуре и больше не собирается молчать. Если говорим не мы, то говорят за нас. Всегда найдутся люди, которые будут ратовать за дело нашего освобождения, - в рамках собственных понятий – упрекая при этом нас же в пассивности, как нерадивых учеников. Однако не надо бороться за чистоту – надо просто убирать. В общем, время спорить с марксизмом, отстаивая свою независимость и право на собственный голос, прошло – это бесконечные споры в рамках гетеросексуальной модели. Настало время свое право говорить, мочь, использовать, конструктивно решая вопросы доли участия каждого в домашнем труде независимо от биологического пола и политического статуса.